Argenta (serebro) wrote,
Argenta
serebro

бабушкины записи-21. Работа в школе.

Теперь вернемся к моей работе в школе. Когда я поступила в институт и познакомилась с Кузьмой, – это был мой третий учебный год, и мои дети перешли в десятый класс. В это время у меня и моих детей было очень много нерешенных проблем: это и выбор профессии, и любовные страдания, и разные отношения, но, несмотря на это, мы также руководили на общественных началах практически всей внеклассной работой (по крайней мере, старшеклассников). Мы очень привыкли друг к другу, и настолько стали близкими, что когда через год я вернулась с Мишей, практически все 56 дней мои ученики, кто мог, были со мной. Большая часть из них уехала поступать в Новосибирск, и когда приезжали к родителям в Леньки, то приходили ко мне. Какие они были разочарованные (я сама хлебнула много забот, и они очень много пережили) и говорили: «Мы знаем, что вы наша ровесница, но вы как-то всегда отвечали на наши вопросы». Ребята впервые столкнулись с невежеством, но, самое главное, с несправедливостью, и в ВУЗах и на работе. Треть класса выбрала быть учителями немецкого языка, а часть из них получала образование в Новосибирске на факультете иностранных языков, многим (в то время это было в норме) было достаточно 10–ти классов, и уже было кому преподавать немецкий язык, по крайней мере, в Благовещенском районе.

Позже, когда родители уехали из Леньков, я все равно приезжала к своим ученикам и продолжала обучаться в институте. Но прежде чем ехать на сессию, обязательно заезжала к ним. Я сообщала время приезда, и они, кто мог, почти все сходились на наши посиделки. Это было такое счастье, какого больше я не испытала никогда, работая в школе. Это были мои дети, мои друзья, мои родственники, что называется, это была моя семья. Эту семью не надо было кормить и одевать, а надо было только общаться и только помогать друг другу. Я лет десять ездила к ним, когда могла, ну а потом нас как-то время развело. Именно они, мой класс, мне выбрали мою дорогу жизни и помогли стать учителем и другом моим детям. Я не оговорилась - несмотря на то, что мы были ровесниками, я к ним относилась как старшая, как ответственная за их судьбу. Со мною очень многие советовались в любовных делах, не только в жизненных ситуациях.

Второй мой класс был в Бащелаке. Большой Бащелак – крохотное село в дивных горах, где столько воздуха, которого после рождения Миши мне так не хватало. Там весной было дивное диво – все горы были покрыты цветами, вот только что вроде лежал снег, а уже цветы – кругом столько тюльпанов, столько разных цветов, и причем земля рождала, как будто бы можно было увидеть сам рост этих цветов, этих трав. Это были другие горы, на Урале такого не было, чтобы вот в миг расцвела природа, там все было постепенно. Дети здесь были очень неразвитые, их растили родители, которые мало читали, у которых самое главное – хозяйственная деятельность, поэтому эти дети все умели делать, в отличие от меня. Даже учителя (там был небольшой коллектив, и мы проводили с ними все праздники, это было нормой – отмечать их в школе) были очень неинтересными, скучными людьми.

Но, тем не менее, дети есть дети, и снова у нас был хор, которым руководила я, потому что Кузьма, если мы ссорились, мог не прийти дирижировать на выступление, тогда вся ответственность ложилась на меня, хотя не была дирижером. (Позже, уже после окончания пединститута, мне захотелось получить дирижерско-хоровую специальность в нашем музыкальном училище, но муж тогда сказал: «Тебе это не надо». Я почему-то поверила. Позже он и про диссертацию скажет: «Тебе это не надо»). Мы танцевали, пели, причем мы с Кузьмой пели в два голоса, и у нас даже были своеобразные посиделки в первый год нашей работы здесь. Дети приходили к нам домой, кто хотел, и мы, сидя на русской печке вдвоем, пели всем, кто пришел, а потом разговаривали. Там классов-то было пятый, шестой, седьмой – выпускной. Поэтому мы преподавали практически все предметы. Я, кроме немецкого, преподавала алгебру, химию, рисование, хотя рисовать не умела, пение, еще что-то; мой муж – другие предметы (не помню уже какие), ну и, конечно, учеников было мало.

Наше отличие от всех учителей было очень заметно, поэтому дети просили нас про что угодно рассказать и пересказать что-то, потому что книг практически не было, а у нас библиотека была больше, чем школьная, другой вообще не было. Это было убогое существование, как нам казалось, но в то же время мы с детьми подружились, ходили в походы, на все праздники готовили программы. Так что мое классное руководство распространялось вроде как на все три класса пятый-шестой-седьмой, а детей набиралось едва ли человек 25. Они очень любили Мишутку, приносили ему какие-то самодельные игрушки (в то время вообще не было ни игрушек, ни пеленок, ни трусиков-маечек - все это появилось только в подростковом возрасте).

Все годы я мечтала поехать в Большой Бащелак, увидеть эти дивные горы, увидеть моих бывших учеников, но так и не случилось. Это были настолько наивные и добрые взрослые дети, каких я не видела практически нигде в таком количестве. И понимаю, что очень мало им могла дать, но давала им любовь, давала форму общения, они это очень ценили. Поэтому, когда уезжала, собрался весь Большой Бащелак, все жалели, что я уезжаю, но в то же время желали мне доброго пути, здоровья и удачи. Дети практически все плакали, я плакала, очень многие мои коллеги тоже очень жалели и немного всплакнули. Когда уже через месяц уезжал Кузьма, было то же самое. И он тоже вспоминал Большой Бащелак.
Tags: бабушка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments