Argenta (serebro) wrote,
Argenta
serebro

бабушкины записи

Ну вот, бабушка по моей просьбе надиктовала ещё некоторые - как я полагала, недостающие - моменты, начинаю публиковать. Предупреждение раз: некоторые моменты носят очень личный характер, так что часть записей пойдёт в режиме френдз-онли. Предупреждение два: бабушка - учитель литературы, со всеми вытекающими :)

Мне 70 лет. И я, типичный представитель уходящей эпохи, хочу поделиться со своими потомками анализом опыта собственной жизни. Эпоха, к которой я принадлежу, содержала очень много плохого и очень много хорошего. Когда разрушился Советский Союз, то все хорошее было забыто, а плохое – преумножено и преувеличено. Поэтому хочется поделиться размышлениями о себе и моей эпохе. Даже единичный, но типичный опыт воссоздает эпоху во всех ее сложностях, исканиях, которые мы пережили, и сейчас, уходя, осмысливаем.

Я родилась 27 мая 1937 года на руднике Балей Читинской области в Забайкалье и, к сожалению, эту свою родину я не помню, потому что когда мне исполнилось 8 месяцев, мои родители уехали на Урал в г.Миасс Челябинской области, и моя родина, по моим воспоминаниям, – это рудник Мелентьевка в трех километрах от г.Миасса.

1937 год войдет в историю государства, как самый страшный год начала сталинских репрессий. В семье моей матери никто не был репрессирован. Но шепот по утрам и «воронки» по ночам я помню, кажется, как первые проблески детского сознания: «Взяли…». Наши квартиры представляли собой восьмикомнатный дом: 4-е с одной стороны, 4-е с другой (в каждую комнату вход был отдельный), а стенки были тонкие, поэтому все всё слышали: гудок «чёрной машины», «воронок», стук в дверь, обыск, крики, плач. Дети присоединялись с плачем в других комнатах, зная, что происходит. На улицу не выходили, ждали рассвета, а утром кто-нибудь один, самый смелый, проникал в комнату, где был арест и потом шёпотом рассказывал соседям. Большинство переставали общаться с этой семьей, боясь за себя и детей своих, потому что, когда забирали взрослых, то детей определяли в детдом, как членов семьи «врага народа». А если кто из семьи взрослых не был арестован, то детей оставляли до следующего ареста, как правило. И при всём сочувствии к семье потерпевшего, родители других семей запрещали детям общаться с детьми репрессированных, они сразу становились отверженными без суда и следствия.

Эти события происходили, чуть ли не ежедневно, до самой смерти Сталина, когда стали реабилитировать безвинно погибших. Это самое отвратительное, что было в моем детстве и юности.
Хотя декларировалась дружба народов в государственном масштабе, да и в быту семьи разных национальностей жили в основном дружно (у меня были подруги и друзья: татары, башкиры, немцы, евреи, русские, украинцы и т.д.), но я пострадала: отец – эстонец, мать – мордовка, а я называлась русская.

Отец мой Ян Якоб Прикс, родился в 1910 году и погиб 16 марта 1943 года под Великими Луками ст. Торопец. (и там же похоронен в братской могиле).
Когда я родилась, он взял с мамы клятву...
to be continued :)
Tags: бабушка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments