Argenta (serebro) wrote,
Argenta
serebro

бабушкины записи-7. военное время.

Однажды мама проспала работу и услышала первый гудок, вскочила и побежала. А гора была очень крутая, но все-таки она успела добежать до конца третьего гудка, чтобы повесить жетон. Если бы она не успела, то ее бы посадили в тюрьму. Работа была тяжелая. Когда шла Сталинградская битва, они собранием единогласно постановили не выходить «на гора» до победы под Сталинградом. То есть у них не было времени ни поесть, ни поспать, ни отдохнуть. Мы с бабушкой носили еду в шахту. Мама объяснила, что во время работы (а день был неограниченный) просто обессиленные валились и отключались, тогда врачи стали требовать, чтобы женщин кормили и ограничивали время их работы. Многие умерли, не выдержав каторжного труда. Потери сознания становились все чаще, здоровье ухудшалось.

В конце войны американцы стали помогать СССР продуктами, одеждой, и я впервые ела тушенку. Выдавали семьям погибших пайки и одежду. Это была такая радость! Однажды мама мне принесла юбку клеш, и я пошла похвастаться. Мне позавидовали, и я поссорилась со всеми девчонками и пошла с мальчишками лазить по заборам и деревьям. Слезая с дерева, зацепилась за гвоздь на заборе и повисла вниз головой. Забор был высокий, а мальчишки были недогадливыми. Они прыгали, прыгали, а достать меня не могли. Материал был такой прочный, что долго не поддавался, пока они не зацепили меня за голову, потом за плечи и тащили, пока юбка не порвалась. Долгое висение отразилось на болях в голове, но не это было главное, а то, как прийти домой в разорванной юбке. Мы пришли домой к моему другу Славке и, как умели, зашили дыру. А дома меня ждала хорошая порка.

Вскоре после этого мама заболела плевритом вместе со своей подругой, у которой было трое детей. Моя бабушка, как я уже говорила, выращивала картошку и табак, и долго выручал нас плиточный чай. Мама болела очень тяжело, но выжила, а ее подруга – соседка умерла, потому что было плохое питание, и дети остались с бабушкой, а потом уехали в Миасс, было лето. Все, что набирали в горах, обменивали на продукты, чтобы поддержать маму. Пенициллина еще не было, сульфаниламиды помогали плохо. Надежда была только на хорошее питание. Поэтому все лучшее отдавали маме.

Мама не хотела есть, но пила молоко с маслом. Однажды она очень захотела селедку, ей казалось, что она сразу выздоровеет. Никакой селедки тогда не было. Я не знаю, почему соседка сказала: «Пусть Валя пойдет в лагерь для советских немцев, может, там найдется селедка, чтобы поменять на ягоды». Это были репрессированные советские немцы. Я тоже всю жизнь помню, как по весне появлялись какие-то длинные, худые дяденьки, я их сравнивала с ростками картошки в погребе. Они просили у бабушки картошки, и она не могла отказать, так как была очень добрым человеком, раздавала, хотя самим до новой картошки не хватало. Поэтому я удивилась, что в лагере может быть такой деликатес, как селедка. Но делать нечего, я пошла с соседкой. Подойдя к лагерю, я рассказала охраннику свою беду, и он разрешил пройти. Меня провели в медсанчасть и начали искать селедку. И принесли одну, такую сухую, ржавую, что я не решилась даже попробовать. Эти дяди, возможно, имели своих детей, так как они накормили меня витаминами. Ягоды не взяли. Я знала, что они работали на американских машинах студебеккерах. У них вместо бензина использовались деревяшки, которые давали газ. Их надо было постоянно пополнять. Когда я принесла селедку маме, она съела ее без хлеба, мгновенно, кажется, вместе с косточками. И произошло чудо – она стала поправляться, даже расцвела.

У нее было очень красивое лицо без какого-либо макияжа. Когда отец ушел на фронт, ей было 27 лет, а отцу – 31 год, а в 33 его уже не стало. Так что не удивительно, что на маму стали заглядываться, сватать. А женихи - те же немцы, других женихов не было. Из этого я извлекала для себя пользу: ни книг, ни бумаги, ни чернил, ни ручек не было, а дядя Володя, который долго ухаживал за мамой, приносил бумагу, немецкую – лощеную, толстую, чуть салатного цвета (из нее делали тетради), настоящие чернила, чернильницу, 2 ручки с перьями и карандаши. Это было настоящее богатство. Мне завидовали, а я хвалилась: «Это мне мамин жених подарил». Но мама вышла замуж официально только в 1947 году за Конрада Якова Петровича, своего ровесника. Выбирала бабушка: «Если ты хочешь выйти замуж, то выходи за Яшу». И когда меня спросили: «Ты будешь его называть папой?», я ответила: «Буду», так как мне очень не хватало папы. Хотелось защиты - хотя я сама хорошо дралась, но завидовала подругам, у которых были отцы.

Примечание. Вот еще из прежних бабушкиных рассказов о том, как её мама выбирала себе мужа:
http://serebro.livejournal.com/284931.html?mode=reply
http://serebro.livejournal.com/121488.html?mode=reply
Tags: бабушка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments